00d4de48

Алейхем Шолом - Меламед Бойаз



Шолом АЛЕЙХЕМ
Меламед Бойаз
1
То, что я пережил в тот день, когда мать взяла меня за руку и отвела в
хедер к меламеду Бойазу, чувствует, вероятно, малый цыпленок, когда его несут
к резнику. Бедный цыпленок весь дрожит, трепещет. Понимать-то он не понимает,
но чувствует, что тут дело пахнет не просом, а чем-то другим... Недаром мать
утешала меня, говорила, что добрый ангел сбросит мне грош с потолка, недаром
подарила она мне целое яблоко и поцеловала в лоб, недаром просила Бойаза,
чтобы он обращался со мной помягче, бога ради помягче, потому что "дитя лишь
недавно болело корью".
Так сказала мать, показав на меня рукой, словно передавала Бойазу дорогой
хрустальный сосуд, с которым надо обращаться очень осторожно, не то он
разобьется.
Довольная, счастливая, она ушла домой, а "ребенок, недавно болевший
корью", остался. Сначала я немного поплакал, но потом вытер глаза и возложил
на себя иго "прилежания и благочестия", поджидая доброго ангела, который
вот-вот сбросит мне грош с потолка.
Ох уж этот добрый ангел! Ну и добрый же ангел! Лучше бы уж мать и не
поминала его. Потому что, когда Бойаз подошел ко мне, схватил меня своей
жесткой волосатой рукой и толкнул к столу, мне тошно стало чуть не до
обморока. Когда же я задрал потом голову к потолку, то сразу же получил
изрядную нахлобучку от ребе. Он дернул меня за ухо и крикнул: "Негодяй, куда
смотришь?"
Ребенок, только "недавно болевший корью", конечно расплакался: "Ма-ма!" -
и тогда лишь по-настоящему узнал вкус учительской розги: "Не смотри куда не
следует!", "Не реви, как теленок, - ма-ма!"
2
Метод учителя Бойаза был очень прост: розги. Почему именно розги? Он
объяснял это с помощью логики, приводя в пример лошадь. "Почему лошадь бежит?
Потому что боится. Чего лошадь боится? Кнута. Точно так же с детьми. Ребенок
должен бояться: бояться бога, бояться ребе, бояться родителей, бояться греха,
бояться дурной мысли... А для того, чтобы ребенок всегда боялся, надо ему
отстегнуть штанишки, положить его как полагается и всыпать десятка два
горяченьких: березовая каша - пища наша! Да здравствует розга! Да здравствует
плеть!"
Так говорит Бойаз и берет в руки плетку, он берет ее медленно, не спеша,
осматривает со всех сторон, словно священный цитрус, потом серьезно, с толком
принимается за работу; при этом подпевает, покачивая головой:
Березовая каша -
Пища наша.
Чудеса, да и только! Бойаз никогда не считает розог и никогда не
ошибается. Бойаз порет и никогда при этом не сердится. Бойаз вообще человек не
сердитый; он сердится только тогда, когда мальчик не дает себя пороть, рвется
из рук, дрыгает ногами. Тогда дело другое. Тогда глаза у ребе наливаются
кровью, и он порет без счета и без обычного припева: "Мальчик должен лежать
спокойно, когда ребе его порет. Мальчик должен вести себя прилично, даже когда
его порют..."
Сердится еще Бойаз, когда мальчик смеется над розгами (есть такие ребята,
которые смеются, когда их порют; говорят, это болезнь такая). Смех для Бойаза
самое нестерпимое. Бойаз сам никогда не смеялся и не терпит, когда другие
смеются. Можно смело обещать самую крупную награду человеку, который заверит
честным словом, что видел, как Бойаз смеялся. Бойаз не из тех людей, что
смеются. Его лицо и не приспособлено к этому. Если бы Бойаз вздумал смеяться,
лицо у него выглядело бы хуже, чем у человека, который плачет (бывают же такие
лица на свете!). Да и в самом деле, что это за занятие - смех? Смеются одни
пустоголовые бездельники, шуты го



Назад