00d4de48

Алданов Марк - Истребитель



Марк Александрович Алданов (Ландау)
(1886-1957).
ИСТРЕБИТЕЛЬ
Рассказ
Рассказ о скромном советском гражданине, о Ялтинской конференции, и о
том как она отразилась на его жизни; с художественной характеристикой трех
главных ее участников, решавших судьбу мира.
1
Этот дворец построил в Алупке сто лет тому назад несметно богатый
русский князь. Он хотел создать в Крыму, тогда сплошь населенном
мусульманами, дворец в восточном стиле и велел его строить по образцу
испанской Альгамбры. Но князь, воспитывавшийся в Англии, поручил постройку
знаменитому шотландскому архитектору, и мавританский стиль дворца стал
напоми-нать английскую готику. Много своего внесли также выписанные из
Италии многочисленные мастера. И, странным образом, создалось над морем
чудо из серо-зеленого камня, не похожее ни на что другое в мире. Вели ко
дворцу по садам гранитные террасы с цветниками и лестницы белоснежного
каррарского мрамора. Везде были фонтаны со сквозной резьбой, львы, статуи,
саркофаги. Стены мавританских дворов были затканы ползучими розами.
Последняя владелица дворца по каким-то воспоминаниям не любила его и
почти никогда в нем не бывала. При переходе к ней огромного крымского
майората большая часть мебели была продана. После революции в 150 комнатах
дворца распоряжались разные учреждения, во время войны похозяйничали в нем
немцы, но все же остались целы и дворец, и волшебные сады, в которых росли
кипарисы, магнолии, лавры.
В январе 1945 года по южному берегу Крыма прошел глухой слух, будто
скоро должны туда прибыть очень важные особы. Ежедневно стали приходить
грузовики с мебелью, посудой, разной утварью. Приезжали новые люди, для
которых у местных жителей отбирали помещения в Ялте, в Алупке, в Ливадии, в
Симеизе, в Гурзуфе.
2
Получил приказание выехать и Иван Васильевич. Он жил у большой дороги
в низенькой татарской сакле с плоской глинобитной крышей. Иван Васильевич,
мало зарабатывавший одино-кий человек, не держал домашней работницы и сам
вел свое хозяйство. В сакле у него было то, что испокон веков полагалось у
зажиточных татар. Пол был выстлан цыновками, а поверх них у стен узкими
ковриками с каймой. Два низких дивана были покрыты кошмами. Над одним на
ковре вокруг длинного тяжелого кремневого ружья с раструбом и сошкой висели
лук, стрелы, широкий нож с деревянной рукояткой, нагайка с серебрянным
кольцом, уздечка с тяжелыми кованными удилами. Это осталось как было у
татарина. На другой же стене Иван Васильевич в 1937 году, бормоча про себя
что-то невнятное, повесил портрет Сталина. Вокруг стола стояли соломенные
стулья, на столе были погнувшийся самовар, поднос с толстыми фаянсовыми
чашками, черниль-ница без крышки и самопишущее перо со сломанным рычажком.
На большой этажерке, повалив-шись влево на всех ее полках, стояли собрания
сочинений русских классиков и ученые книги: "Психология женщины при свете
новых фактов и теорий" профессора Патрика, "Опыт упрощения жизни", "Вокруг
Вальденского озера" Торо, "Поэзия и правда мировой любви (В. Г. Короленко)"
Ивана Иванова. Были еще технические руководства и оставленный сыном "Гектор
Сервадак" Жюля Верна. В этой крепко сшитой книге в красном раззолоченном
переплете Иван Васильевич хранил свои сбережения, в рассчете на то, что
вору не придет в голову рыться в библиотеке. На правом диване теперь еще
лежало Священное Писание. Он был с юношеских лет неверующим человеком.
Прежде держал эту книгу под замком: у него бывали разные люди. После смерти
сына часто чи



Назад