00d4de48

Акунин Борис - Особые Поручения Декоратор



det_history Борис Акунин Особые поручения: Декоратор В повести «Декоратор» Эраст Фандорин раскрывает ряд жестоких преступлений, которые происходят в Москве... Кто-то кромсает женские тела, аккуратно складывая из внутренностей хитроумные композиции. Эти убийства похожи на те, которые происходили в Лондоне. Только Фандорину суждено увидеть связь между событиями в Лондоне и Москве
ru Black Jack black_jack@inbox.ru FB Tools 2004-04-11 http://www.aldebaran.ru OCR Альдебаран 95F06B86-4B6B-45AB-A786-04186C4B5872 1.0 Борис Акунин. Особые поручения Захаров Москва 1999 5-8159-0007-9 Борис АКУНИН
ОСОБЫЕ ПОРУЧЕНИЯ: ДЕКОРАТОР
(Приключения Эраста Фандорина #6)
СКВЕРНОЕ НАЧАЛО
4 апреля, великий вторник, утроЭраста Петровича Фандорина, чиновника особых поручений при московском генерал-губернаторе, особу 6 класса, кавалера российских и иностранных орденов, выворачивало наизнанку.
Тонкое, бледное до голубизны лицо коллежского советника страдальчески кривилось, одна рука, в белой лайковой с серебряными кнопочками перчатке была прижата к груди, другая судорожно рассекала воздух — этой неубедительной жестикуляцией Эраст Петрович хотел успокоить своего помощника: ничего, мол, ерунда, сейчас пройдет. Однако судя по продолжительности и мучительности спазмов это была очень даже не ерунда.
Помощнику Фандорина, губернскому секретарю Анисию Питиримовичу Тюльпанову, тощему, невзрачному молодому человеку 23 лет, никогда еще не доводилось видеть шефа в столь жалком состоянии. Тюльпанов и сам, впрочем, был несколько зелен лицом, но перед рвотным соблазном устоял и теперь втайне этим гордился. Впрочем, недостойное чувство было мимолетным и потому внимания не заслуживающим, а вот нежданная чувствительность обожаемого шефа, всегда такого хладнокровного и к сантиментам не расположенного, встревожила Анисия не на шутку.
— П-подите…, — морщась и вытирая перчаткой лиловые губы, выдавил Эраст Петрович. Всегдашнее легкое заикание, память о давней контузии, от нервного расстройства заметно усилилось. — Т-туда подите… Пусть п-протокол, п-подробный… Фотографические с-снимки во всех ракурсах. И следы чтоб не за…за…затоптали…
Его снова согнуло в три погибели, но на сей раз вытянутая рука не дрогнула — перст непреклонно указывал на кривую дверь дощатого сарайчика, откуда несколькими минутами ранее коллежский советник вышел весь бледный, на подгибающихся ногах.
Идти назад, в серый полумрак, где вязко пахло кровью и требухой, Анисию не хотелось. Но служба есть служба.
Набрал в грудь побольше сырого апрельского воздуху (эх, самого бы не замутило), перекрестился и — как головой в омут.
В лачуге, использовавшейся для хранения дров, а ныне по случаю скорого окончания холодов почти опустевшей, собралось изрядное количество народу: следователь, агенты из сыскной, частный пристав, квартальный надзиратель, судебный врач, фотограф, городовые и еще дворник Климук, обнаруживший место чудовищного злодеяния — утром сунулся за дровишками, узрел, поорал сколько положено, да и побежал за полицией.
Горело два масляных фонаря, по низкому потолку колыхались неспешные тени. Было тихо, только в углу тонко всхлипывал и шмыгал носом молоденький городовой.
— Ну-с, а это у нас что? — с любопытством промурлыкал судебно-медицинский эксперт Егор Виллемович Захаров, поднимая с пола рукой в каучуковой перчатке нечто ноздреватое, иссиня-багровое. — Никак селезеночка. Вот и она, родимая. Отлично-с.

В пакетик ее, в пакетик. Еще утроба, левая почка, и будет полный комплект, не считая всякой мелочи… Что это у вас, мсье



Назад